О духовных соблазнах новообращенных христиан
В Богопочитании и Богопознании у новообращенных случаются различные духовные подмены: то, что проистекает от мира видимого и даже от мира злых духов, — переносится на божественные предметы. Искажается роль разума, чувств и воли человеческих: Богопознание и Богообщение кажется то слишком доступным, то слишком запредельным. В отношении к ближним человеческое заменяет Божественное; в отдельных лицах, особенно духовного звания, стремятся видеть сверхавторитетов. По недостатку духовного опыта, новообращенный часто переносит свой опыт общения с миром на надмирное бытие Господа Бога. Часто он не замечает искусственного сокращения дистанции между Всесвятым Богом и падшим сердцем человека. Такая приближенность к Богу в уме своем, налагает своеобразную печать на состояние новообращенного, — не всякого, а того, кто попадает под этот соблазн. Невольно человек себя ощущает, а потом и осознает особой, приближенной к императору, и занимается духовным сочинительством: видит проявление Божественного Промысла там, где его нет.
Часто проявляется эта болезнь в ложном мистицизме. Особенно на это падки представительницы прекрасного пола как существа более романтичные, быть может; эмоционально окрашены все их переживания, часто начинают приписывать разными мелочам, подчас будничным, в жизни своей проживаемого дня некое нравственное значение: «К чему бы это, а что сие значит? Видимо Господь подсказывает мне делать то-то и то-то». Начинают сопоставлять даты, дни, месяцы, недели и года: появляется своеобразная мистика чисел, доходящая порой чуть ли не до оккультизма.
Так как главной потребностью христианина является молитва, то мы очень часто встречаем в новообращенных, в людях искренних, ревнующих по Бозе, явление, которое может быть названо замаливанием. Сама по себе молитва дело святое, но не случайно образом благочестивой души является ладья, снабженная двумя веслами, Ибо благодать божья действует в нас не без нашей воли. Это замаливание нарушает режим дня, сбалансированность наших духовных и вещественных упражнений, приводящее к потере остроты, трезвенности восприятия мира людей, событий, и , что странно к угашению чувства ответственности, долга. Иногда новообращенный впадает в род душевного недуга, отводя на утреннюю молитву часы, не ценит время, Богом данное для рассудительного и трезвого употребления.
Другая черта, искажающая наше Богопознание — это стремление ускорить то, что призвано свершаться по воле Божьей, т.е. достижение нами нравственного совершенства. Наиболее деятельные из нас привыкли в мирской жизни добиваться всего своими силами. Многие помнят так называемые месячники: месяц соблюдения правил уличного движения, «догоним и перегоним…», сделаем город образцовым в предельно короткий срок и т.д. Таким образом лествицу духовную превращают …в эскалатор. Это стремление жирафа вытянуть как можно выше свою голову, безусловно провоцирует шишкам падать на нее и пригибать ее к земле. Такие прогрессисты, — можно назвать это большевизмом в Православии, — страдают тяжко, заставляя страдать и других. Не наблюдая в себе желаемого, бывают часто озадачены, гонимы духом уныния, отчаяния, иногда и вовсе сворачивают с рельс благочестивой жизни, убедившись, что желаемое они в себе выдавали за действительность. Особенно это опасно в делах педагогики и воспитания. Поэтому есть комплекс новообращенных в семье, когда родители хотят из каждого ребенка сделать прп. Сергия или Серафима Саровского, — все это чревато дурными последствиями.
Неопытному духовному оку христианина очень трудно взирать на Божество, во свете непреступном пребывающее. Гораздо легче падшему сердцу созерцать то, что лежит вне Бога. В частности иногда новообращенный вместо Бога начинает созерцать падшую силу, которая препятствует ему угождать Богу. Темнеет лик христианина, его духовность теряет присущий свет, из души уходят положительные эмоции: надежды на Бога, радость, благодушество, упование на Его волю, но: под каждой лавкой мерещится бес. Вера в бесов и силы зла оказывается сильнее веры в Бога, его промысла. Мы православные более чем кто бы то ни было чувствуем и понимаем тайну исторического процесса, знаем, что есть тайна беззакония, что силы мирового зла соединены друг с другом, но когда вместо всемогущества Божьего в мировоззрении новообращенного поселяется некий паук, он забывает, что все в руках Божьих.
Взаимодействие с ближними прежде всего таким близким является для нас наш пастырь — священник. Теряя чувство дистанции с пастырем мы обессиливаем благодать священства, которое свои дары щедро подает только тому, кто созерцает Христа за спиной священника. Прилепившись к священнику, в присутствии священника мы не испытываем борьбы с помыслами: уходят все вопросы и новообращенный впадает в некую духовную расслабленность. Последствия этой болезни известны: потеря нравственной свободы, духовной самостоятельности, излишний критицизм, как реакция на обожествление пастыря.
В отношении к ближним у новообращенных наблюдается и следующая ошибка. Они стремятся просветить всех и всякого, попадающегося на их пути. Начинается своего рода духовное «инквизиторство». Если совершенного христианина характеризует осторожность, тактичность, чуткость, нежелание подавить чью-либо свободу, новообращенный напоминает танк, наезжающий и подминающий под себя слушателей. Лучшая картинка, характеризующая новообращенного: хватает человека, ждущего своей очереди в общественный туалет, откручивает пуговицы на его сюртуке и проповедует ему, игнорируя его не столько нравственное, сколько физическое состояние. При этом человек становится сухим и черствым рационалистом. Типичным пример: нежелание проводить в последний путь, скажем, умершего сродника, который не являлся церковным человеком. Т.е. новообращенные часто называют безбожниками близких людей, бывают парадоксально черствы, близоруки, эгоистичны по отношению к ним. Часто рвут родственные, дружеские связи слишком решительно, ибо не соблазн дышит на них, но непонимание и горечь обиды. Здесь такт, мягкость, светлое общение с человеком гораздо более плодоносны, чем подобный ригоризм.
Наконец, отношение к самому себе. Очень часто, неправильно воспринимая Бога и Его Промысел, новообращенный выполняет первую часть пословицы: «На Бога надейся». Но «сам не плошай» — это ему не понятно.
Часто люди, едва уверовавшие во Христа, коренным образом меняют отношение к самим себе. Вместо того, чтобы подтянуться, оправиться, следить за своей чистотой, за внешним своим видом, новообращенный мысленно залезает в ту пещеру, где спасались и спасаются, по его мнению, Божии люди. Нечесаная голова, немытые уши, расхлястанная одежда, сутулость осанки, вечный траур под ногтями, давно немытое лицо — вот всем знакомый портрет философствующего юноши-христианина, выходя на лютый мороз, забывая шапку-ушанку, он говорит: «Бог милостив», — не замечая, что немилостивые симптомы менингита начинают сковывать его мозг. Отсутствие духовной рассудительности, отсутствие здорового отношения к своему естеству — вещь совершенно неправославная: скорее это эскапизм, какой-то извращенный буддизм, — как угодно назовите, — но только не православие.
То же самое наблюдается и в отношении своих способностей и талантов. Часто стремясь к духовной простоте, мы приходим к толстовскому опращению, теряем живые искорки души, теряем знания, которые долго копили, и сами потом начинаем страдать, не знаем куда себя в Церкви применить, как приложить свои силы.
Свящ. Артемий Владимиров
Просмотрено (57) раз
Заказать требы
